Уязвимость, повышенная чувствительность, ранимость

Октябрь 21, 2017 0 Автор marinaa2016!
Недавно прочитала запрос клиента на сайте, где было что-то вроде «хочу перестать быть такой уязвимой». Кто-то посоветовал наслаждаться своей уязвимостью, повышенной чувствительностью. Но если человеку дискомфортно и плохо, то какое уж тут удовольствие. Разве что в промежутки между болью. И я решила написать статью…

Уязвимость — иначе говоря, слабое место в психике человека (мы говорим о психологических смыслах в статье). У каждого из нас есть слабые места. Но когда человек «об эти места бьется и бьется» — то жизнь может показаться не выносимой. 

Повышенная уязвимость — это когда человеку дискомфортно от своих слабых мест. Когда человек не успевает восстановиться от одного слабого места, а его уже «накрывает» от следующего.

Здесь же еще и ранимость можно добавить. Ранимость (рана) — это особо чувствительное отношение к какому-то процессу в жизни, действию, слову, которое приносит боль, неприятные ощущения.

Уязвимость повышенная чувствительность ранимость

В обществе принято считать, что к женщинам относится это в бОльшей степени. Ведь, «женщины существа эмоциональные». Еще и можно туда указывать, обесценивая эту ранимость. Хотя и мужчины и женщины имеют чувства и эмоции. Повышенная чувствительность или уязвимость, ранимость — это когда кожа на столько тонкая, что любое прикосновение для человека — это боль. Такая жизнь — это сплошная боль, разочарование, обиды, депрессия, непонимание, одиночество и так далее — именно такое впечатление складывается из-за того, что очень частые случаи уязвимости, ранимости. Нарушен баланс между хорошими моментами и моментами, где жизнь не идеальна, так сказать.

От чего так происходит? Это может быть от того, что у человека нет принятия реальности, принятия себя, ощущения самоценности, ощущения себя, своих границ, знания своих прав и так далее. То есть человек принимает реальность, но выборочно. То, что нравится — пусть будет, а то, что не нравится — не принимается, а замещается своими убеждениями. Так бывает, когда человек сам себя не принимает. Живет по правилам или теории, отталкивается от убеждений, а не от себя, чувств, ощущений, желаний.

Да, в детстве, скорее всего, родителей волновало, чтобы все было сделано правильно. А чувства ребенка, его желания, проступки, старания, ошибки — воспринимались как правильно-неправильно, то есть обсуждались, не прощались, рассматривались «под лупой» и делался на них акцент. Так, ребенок впитывает установку в сложной, травматичной ситуации и делит мир на черное и белое: загоняет в рамки статичных нерушимых принципов, правил, норм и так далее — то, что будет устойчивой структурой теперь в его взрослой жизни. И теперь опирается на это. Любому человеку нужна структура из норм и его принципов, мировоззренческих устоев. Однако, эта структура была получена с раной, а не выведена в результате собственного опыта.

Например, не звонить родителям — не правильно. И вот, не хочется звонить, а надо. И человек не может дождаться того, когда захочется, потому что заставляет себя — живет по убеждениям «так надо», или «так положено». И тогда человек бьется каждый раз об эту установку. Еще установка для того, чтобы «биться» — «справедливо — не справедливо», «честно — не честно».

И вот что получается — каждое движение до сих пор рассматривается «под микроскопом» этой жесткой установки. И тогда эти установки давят — возникает: безвыходность, депрессия, тупик, ранимость, повышенная чувствительность.

Чем ближе к фигуре родителя, с которым связана такая ранимость, у которого были столь жесткие требования — тем сильнее эти установки внутри. Это может быть так же и проекция родителя — отражение того, по отношению к кому эта ранимость появилась: подруга также игнорирует мои интересы или чувства, начальник также как отец унижает и подавляет и так далее. Так может продолжаться очень долго, даже всю жизнь. Пока не будут проработаны старые раны, благодаря которым и закрепилась эта позиция недоверия миру, требования к миру быть определенным — будет повышенная чувствительность, которая причиняет боль, уязвимость повышенная.

Наш мир многогранен, он может быть и таким, и другим, и всяким разным. Но пока есть внутри раненый ребенок, которому плохо — мы будем пытаться контролировать внешний мир, обстоятельства, что сопровождается болью от бессилия и столкновения с суровой реальностью.

Всегда есть вариант увидеть того, кому действительно плохо — это тому самому одинокому ребенку, которому больно, плохо, ранимо, уязвимо. И пока не появится навык оберегать этого ребенка от мира, который бывает различным. Пока мы кидаем своего ребенка в мир взрослых, чтоб тот наконец справился с этим или чтобы о нем кто-то позаботился  — мы остаемся все темже строгим родителем, который поступил плохо когда-то в прошлом по отношению к нам. И рана не заживает.

Очень часто эта тема касается тех, к кому применялось психологическое, особенно физическое насилие, в двойне особенно, если от родителя/родителей. Также это может касаться детей учителей, преподавателей, врачей, медецинских работников.

Всегда есть возможность впасть в то самое привычное состояние жертвы и жалеть себя, обвинять других и ждать помощи. Но полезна ли такая трата энергии для меня лично? Может есть варианты полезнее? Например, научиться беречь своего ребенка в обмен на защиту этих установок «правильности», «справедливости» и так далее. Нам выбирать.

Психолог Марина Войтишина